«Сямозеро»: предчувствие бури

18 июня 2016 года произошла трагедия – во время похода погибли 14 детей из лагеря «Сямозеро». Сейчас судьи определяют, кто виновен в произошедшем.

Мы разыскали взрослых и детей, которые когда-либо работали или отдыхали в этом лагере, и поговорили с ними, чтобы понять, как жил «Сямозеро» все это время. Публикуем все отзывы, которые нам удалось собрать.

Анонимно, инструктор:

– Я ездил туда с самого первого года, ещё Решетов был жив (ранее 2008 года. – Прим. ред.), до 2014-го. В первый год было пять педагогов на 35 благополучных детей, зарплату платили хорошую. В последние годы максимум по три, как правило, непонятных педагога на 50–60 детей из неблагополучных семей. И зарплата не соответствовала ответственности. Всё из-за экономии и халатности Елены Васильевны…

Валентин Фёдоров, инструктор, 2009–2013 годы:
– Подготовка детей в «школе рейнджера» осуществлялась по авторской программе по четырем направлениям туризма. В первые годы – 2008–2010-й – всё так и проходило. На отряде было 2–3 вожатых и инструктор, который в первой половине дня проводил занятия с ребятами, а далее вместе с вожатыми следил за дисциплиной и участвовал в культурно-массовой деятельности. Этим годам можно дать только положительные оценки. На моей памяти никаких серьёзных происшествий не происходило. Был один неприятный момент – задержки зарплат.

Евгений Багликов, вожатый, лето 2010 года:
– Я должен был работать инструктором, так как имел небольшой опыт походов, и меня одобрили, но уже при отъезде оказалось, что меня назначили вожатым. Потом инструктором взяли парня вообще без опыта походов. Постоянно были концерты, конкурсы, игры, пешие и водные походы для старших. В вожатые и инструктора подобралась отличная компания.

Дети жили в разных условиях: ребята, путёвку которых полностью оплатили родители, – в гостинице, а те, за кого заплатило государство, – в обычных корпусах. В конце смены получилось, что в занятую гостиницу должна заехать новая большая группа. То есть детей надо было куда-то выселить. Администрация нашла выход: объявили супермегаиспытание – две ночи в палатке. Кто пройдёт его, получит какую-то медаль. Дети загорелись желанием – кто-то из корпусов, кто-то из гостиницы. Тех, кто из гостиницы не захотел участвовать, под шумок переселили на освободившиеся места в корпусах. Новая группа заехала в гостиницу.

Были проблемы со снаряжением для походов. И мне не нравились долгие летучки вожатых с администрацией после отбоя. В итоге спишь мало, работаешь на износ. Зарплатуждал больше двух месяцев – меня кормили завтраками, хотя должны были всего 10 тысяч. Из-за этого решил больше с ними не связываться.

Юлия Смирнова, сбежавший инструктор, лето 2011 года:
– Я должна была работать в лагере, но все было так ужасно, что я сбежала на второй день… Откликнулась на вакансию за месяц до смены, но собеседование было вечером накануне отъезда. Утром дети и вожатые погрузились в автобусы, но не все – мест не хватило. Я, начальник смены А. Воронов и физрук Иван поехали на рейсовом автобусе до Эссойлы и дальше шли пешком 12 километров до лагеря. Почему не взяли такси в Эссойле?.. По дороге Воронов радовался, что в первый, самый сложный, день всё сделают за него. Пришли в седьмом часу вечера. Дети только пообедали, нам ничего не досталось.

Мест для проживания на всех тоже не хватало. Меня с вожатой поселили в стеклянном фойе в детском корпусе. Мы сделали стены из простыней, но, конечно, остались большие щели, дверь не закрывалась… Полночи длилось собрание вожатых и инструкторов с руководством, в том числе с Еленой Решетовой. Говорили о том, что в лагере бардак и никто ничего не понимает. «Вы же знаете, так бывает всегда, скоро всё организуется». «Вас скоро переселят куда-нибудь – кто-то из детей захочет уехать домой до окончания смены, и места освободятся». У меня не было санитарной книжки. «Спрячешься в лесу, когда придёт проверка». Я инструктор и должна была водить детей в походы, но на отряд в 50 человек была одна вожатая, поэтому меня обязали в свободное время ей помогать.

Утром ребёнок почувствовал себя плохо, разыскать фельдшера мы не смогли, отправили девочку в корпус полежать. На завтрак была водянистая пшённая каша, кусочек хлеба и несъедобное какао. Дети бегали по территории, залезали на неогороженный скалодром, с которого могли свалиться… Я поняла, что не смогу так работать, и ушла.

В августе того лета убили охранника лагеря, суд признал виновным начальника смены А. Воронова.

Иван Мухин, инструктор, физрук, лето 2011 года:
– Работы было много, порой на сон оставалось 4–5 часов. Что касается организации, то, конечно, она оставляла желать лучшего. Отношение и к детям, и к персоналу было у начальства лагеря, мягко сказать, не очень. Персонал отрабатывал на максимум: главное, чтоб у детей отдых удался. И было много положительных отзывов, дети плакали, не хотели уезжать.

Одна и та же программа

Мария Хомко, вожатая, лето 2013 года:
– Каждый день инструктора проводили занятия с детьми по подготовке к походам, и к концу смены все отряды отправлялись в поход – водный или пеший. Нельзя было отказаться ни вожатым, ни детям, в лагере оставались только больные. Мой отряд ходил в пеший поход на три дня: жили в палатках, еду готовили на костре, собирали дрова. Было два вожатых и инструктор на 25 детей. Там я простудилась и долго потом не могла избавиться от кашля. Спальников хватало, но они были недостаточно тёплые.

В лагере у нас не было постоянного врача, он уезжал в Петрозаводск. Руководство тоже часто отсутствовало. Всем работникам задерживали зарплату. За августовскую смену заплатили только в январе. Приходилось постоянно звонить директору и требовать деньги, и только после того, как мы сказали, что обратимся в трудовую инспекцию, нам всё-таки выплатили зарплату.

Работа в лагере мне понравилась только тем, что я проводила много времени с детьми.

Арина Новожилова, вожатая, лето 2016 года:
– Мне приходилось «подрабатывать» инструктором, так как опыт в туризме у меня был, а мои коллеги не всегда справлялись – они это не изучали и не практиковались.

Такой ужасной организации я ещё не видела, сама бывала в лагерях, и подобного беспорядка нигде не было. Мы учились работать с различными туристическими приспособлениями, так сказать, на ходу, например, с пневматическим пистолетом и арбалетами. У нас был весь корпус из детского дома, и у трети детей были психические отклонения. Их я должна была научить стрелять, хотя сама никогда не держала в руках оружие. Таких примеров очень много, устану перечислять.

Нина Фетюлина, вожатая, инструктор, лето 2012, 2015, 2016 годов:
– Питание было организовано достойно. Основная программа была даже очень хорошей – каждый день одно-два мероприятия, школа для подготовки к походу и, как итог, поход в конце смены.

Анонимно, инструктор:
– В лагере каждый год и каждую смену была одна и та же более или менее интересная программа, раз на третий уже надоела. Владелица становилась всё более алчной, устраивала сумасшедший перенабор, возила детей из Москвы, которые стоят на учёте в детской комнате полиции. Испортила прекрасный лагерь. Вообще, там были рабские условия. Например, посреди смены ввели валюту «сямы» (очевидно, от «Сямозеро»). И чтобы поесть в лагере, надо было их заработать и купить еду. Я валил деревья и вбивал их в лунки, которые мы выбивали отбойным молотком. Не на территории лагеря: обустраивал территорию соседней с лагерем турбазы! Кормили очень даже ничего.

Из лекарств только фонарик

Мария Чехонина, инструктор-вожатый, зима 2010, 2011, 2015 годов:
– Организация отвратительная! В помещениях, где проживали дети, было холодно – стены промёрзшие, покрыты льдом. Вместо положенных трёх-четырех детей в комнатах жили по пять-семь человек. Когда приезжали проверки, мы уходили с детьми в лес, якобы их не было вообще – количество детей превышало допустимое. А промёрзшие корпуса представляли комиссии как склады, где лежат вещи детей.

Ещё раздражали жуткий недостаток рабочего инвентаря и нехватка медикаментов. И безразличие. Выплаты зарплаты ждали очень долго. Питание вроде было ничего.

Единственное, что нравилось, – это общение с детьми, они заряжают эмоциями!

Анонимно, инструктор, зима 2010, 2011, 2014 годов:
– Когда мне летом сообщили о трагедии, я не удивился. Больше удивлён, что подобное не произошло раньше. Всё располагало к этому. Работники зарплаты ждали месяцами…

Анна Шагиева, инструктор по собакам и на отряде, зима 2015, 2016 годов:
– Там, конечно, был полный разброд и шатания… Решетова очень хотела отделаться малыми затратами, но получить хороших специалистов. Свою зарплату я обговаривала отдельно, и она была гораздо выше, чем у других работников. Мы старались поддерживать дисциплину, хотя были ребята, которые хотели сбегать за алкоголем в Эссойлу, – их ловили и привозили обратно.

В плане безопасности очень многое зависело от инструктора. Наши дети зимой были легко одеты, бегали в кедах, поэтому в 30-градусный мороз мы не водили их на улицу. Хотя куратор нас заставлял, и потом мы с ним ругались. Своих детей ни за что бы туда не отправила.

Василий Власов, инструктор-кинолог, воспитатель, 2014–2016 годы:
– Я работал всегда с самыми старшими и сложными детьми. Организация в лагере никакая, всё держалось на энтузиазме инструкторов и вожатых. Кормили плохо. Зимой в корпусах было холодно.

В одну из смен у медика из всех лекарств был только фонарик. Детей могли в минус 35 выгнать в поход. От Виноградова помощи никогда и никакой не было, он только истерил, угрожал и всех обзывал. Моих детей, из детских домов и приютов, называл людьми второго сорта, из-за этого я был с ним в конфронтации.

Карты, футбол, каноэ и дискотеки

Андрей Воронин, 16 лет, зима 2014 года:
– Кормили нас вкусно. Жили по 3–4 человека, но в комнатах не было розеток и кровати очень скрипучие. Отдых был насыщенный! В лагере были хаски, мы играли в спортивные игры и ходили в старую деревню, чтобы увидеть архитектуру Карелии прошлого столетия.

Анастасия Андрианова, 18 лет, лето 2009 года:
– Больше всего в лагере мне понравилось кататься на каноэ и что было много дискотек.
Вожатые в свободное время курили и выпивали, но совсем пьяными не валялись.

Лиза Евстафеева, 18 лет, лето 2009, 2010, 2011 годов:
– Я ездила туда трижды по соцпутёвке, и мне не очень нравилось – мне лагеря в принципе не нравятся. Один раз украли мобильник.

В последней смене было много невоспитанных ребят, вожатый не смотрел за нами. Например, в тихий час он спал, а дети за корпусом курили. Я попросила маму забрать меня и больше туда не ездила.

Арина Фомина, 17 лет, лето 2011 года:
– Программа была интересная. Особенно мне нравились занятия, где мы готовились к походу: учились вязать узлы, собирать палатки, плавать на каноэ. Запомнился День Нептуна – квест, где разрешалось обливать друг друга водой. Компания ребят была не очень, не нашли общий язык.

Соня Абозная, 16 лет, несколько смен:
– Ребята жили в домиках, ели пять раз в день, еда была вкусная. Были и те, кому еда категорически не нравилась, это дело вкуса. Больше всего запомнился поход. Я приобрела очень полезные навыки: как выжить в лесу, как оказывать первую помощь, если рядом никого нет. Мы спали в палатке, ели сваренные в котелке макароны в кругу друзей около костра. Было весело!

Арсений Шило, 18 лет, летние смены 2012–2014 годов, зима 2015 года:
– Кормили нас пять раз в день, многие говорили, что невкусно, но я был доволен. В свободное время мы играли в карты и футбол, спали, готовились к походу: катались на рафте и каноэ. Ещё готовились к вечерней программе – конкурсам типа «Минута славы», «Интуиция», «Мисс и мистер». Больше всего запомнились походы и последний день в лагере: огромный костёр, концерт и дискотека до двух-трёх часов ночи.

Владислав Панарин, 18 лет, летние смены 2011–2014 годов, зима 2015 года:
– Вначале программа была хорошо составлена. На отряды делили по возрастам, и у каждого из них была своя программа. В 2011–2013 годах мне всё нравилось, но потом стало не-
интересно и детям, и руководителям. Где-то с 2014 года программа стала у всех одинаковая.

Материал подготовили Юлия СМИРНОВА, Карина МАЛАЕВА, Никита ПАХОТОВ, Соня АБОЗНАЯ, Даша МОШНИКОВА, Алина ЧЕЧУЛИНА, Вика ЗАЙЦЕВА, Даша ДОРШАКОВА

Фото vk.com/kareliaopen и из личных архивов

18 июня 47 детей и четверо инструкторов отправились на сплав по озеру на двух каноэ и рафте. Во время шторма рафт с 25 детьми и начальником лагеря Вадимом Виноградовым прибило к берегу, а каноэ с детьми и 19-летним инструктором Валерием Круподерщиковым, перевернулось. 22 ребёнка оказались в воде. 14 детей погибли. Лагерь закрыли. Обвинения предъявлены директору лагеря Елене Решетовой, В. Виноградову, В. Круподерщикову, а также фельдшеру Суоярвской больницы Ирине Щербаковой, которой дозвонились дети, терпящие бедствие, и Анатолию Коваленко, бывшему руководителю Роспотребнадзора по Республике Карелия – в его ведомство поступали жалобы на лагерь.

P.S.:

4 апреля. Суоярвский суд приговорил фельдшера Ирину Щербакову к 3 годам колонии-поселения с отсрочкой исполнения наказания.

11 апреля. Петрозаводский суд освободил из-под домашнего ареста Анатолия Коваленко, обвиняемого в халатности, повлекшей гибель детей на Сямозере.

13 апреля. Петрозаводский городской суд изменил меру пресечения для директора карельского лагеря «Парк-Отель Сямозеро» Елены Решетовой, обвиняемой по делу о гибели 14 детей, с заключения под стражу на домашний арест.


Комментарии:

Leave a Reply