Война детство отняла

Тамаре Андреевне Никитиной 89 лет, она старейший учитель молодого города Костомукши. Тамара Андреевна прожила нелёгкую жизнь. У неё почти не было детства – его отняла война.

– Тамара Андреевна, где вы жили до войны? Какой была ваша семья?

– Я родилась в посёлке Вознесенье Ленинградской области. Сначала была советско-финская война (1939–1940 гг. – Прим. ред.), которая закончилась быстро. На начало Великой Отечественной войны в нашей семье было четверо детей, после войны родились ещё двое. С нами жила бабушка, мамина мама. Отношения были тёплые, все заботились друг о друге, в семье царили любовь и взаимоуважение.

– Какими были довоенная одежда, еда?

– О моде не думали, в семье не было достатка, приходилось носить одежду выросшего брата или сестры. Наша семья держала корову, поросёнка, поэтому мы питались хорошо.

– Как вы проводили свободное время до войны?

– Мы играли в городки, прятки, читали.

– Самое яркое довоенное воспоминание?

– Как папа возил нас с сестрой летом в Ленинград, когда мне было 7 или 8 лет. Запомнила Дворцовую площадь и необыкновенный вкус мороженого.

Бегство в глушь

– Когда и как узнали о войне? Как отреагировали на известие о войне окружающие?

– В 1941 году я готовилась к поступлению в пятый класс. Мы уже сходили на другой берег реки Свирь посмотреть большую новую двухэтажную школу.

22 июня 1941 года в солнечный день, воскресенье, подруга мамы пригласила меня и мою 14-летнюю сестру Людмилу в гости на другой берег Свири. Мы приехали, играем на улице и вдруг по радио слышим выступление В.М. Молотова: «Говорит Москва, работают все радиостанции Советского Союза. 22 июня в 4 часа утра без объявления войны фашистская Германия напала на Советский Союз…» Началась паника, мы вернулись домой, родители были на работе, дома только бабушка.

Мой отец Андрей Васильевич Мишин ушёл в партизаны. Жителей Вознесенья стали готовить к эвакуации – к причалу подтянули несколько барж. Семьи инженерно-технических работников на пароходе направляли в город Молотов на Урале (ныне Пермь). Туда собиралась и наша семья. Но подруга моей мамы предположила, что раз Зимняя война быстро закончилась, быстро закончится и эта.

В сентябре 1941 года мы отправились в маленькую деревушку Коромыслово Вологодской области, она стояла в глухом лесу, в 4 км от основной дороги на Вытегру. Помню, мы вели с собой корову на привязи. Дом, где мы поселились, был построен по типу северной избы – всё под одной крышей (изба, сарай, хлев, сеновал), не надо выходить на улицу, чтобы зайти в хлев.

Мы думали, что всё это ненадолго, но надежды на быстрое окончание войны не оправдались.

Ели мокрицу, крапиву, клевер…

– Расскажите подробнее о своей жизни в годы войны.

– В Коромыслово была гора, с которой Вознесенье было видно как на ладони. Мы видели, как враг вошёл в наше село, как горело родное Вознесенье и наш дом. Сожгли пекарню, чтобы лишить людей хлеба.

Обстреливали и Коромыслово, снаряд попал в сарай дома, где мы жили, сарай загорелся, все выскочили на улицу и побежали в лес: мама, бабушка и четверо детей, младшему было полгода.

Бежали и другие люди. В лесу построили шалаш на два костра. Пока была корова, было молоко, потом корову нечем стало кормить, потому что уже выпал снег, а сена не было, и её зарезали. Иногда дети постарше пробирались в сгоревшую пекарню Вознесенья, собирали там с пола муку вместе с золой и наполняли ею наволочки. Враг стрелял прямо по детям. Вот так мы выживали.

К счастью, нас обнаружили партизаны. Ехал дед на санях и очень удивился, увидев 50 человек в лесу. Нас отвезли в деревню Шола Вологодской области, а потом в Сёмкино, где дали отдельный старенький дом.

Мы работали в колхозе: собирали колоски ржи и пшеницы, лущили горох, председатель разрешал брать немного на еду. Мы сильно голодали, и мама всё что можно из одежды выменяла на еду, ездила за 70 км на санках зимой. Всё продавали не вёдрами, не килограммами, а ситом или решетом, например, она даёт свою хорошую шерстяную юбку, ей – два решета картошки. Когда появились первые грибы, подберёзовики (они росли на болотах и набирали в себя много воды, там же росла голубика), мама жарила их на масле для швейных машин вместе с клевером и голубикой, соли не было, ели без соли. Я теперь не могу есть подберёзовики. Ели мокрицу, крапиву, лебеду, мама их жарила или варила. Такой был голод, что мы всю траву выщипали. В столовой по талонам давали «суп» – это подсоленная вода, в которую добавлено немного пшеничной муки.
Мы ходили с чайником, на шестерых давали всего литр «супа».

Мы, дети, помогали взрослым в поле выращивать скудный урожай, рвали лён, ухаживали за скотиной, собирали посылки на фронт, присматривали за младшими детьми.

В эвакуации я окончила семь классов. Свободного времени у нас почти не было, в войну ни во что не играли, не читали, иногда катались на лыжах.

– Чем вы болели? Чем лечились? Во время войны были лекарства?

– Чаще всего болели простудами. Я два раза перенесла пневмонию. Лечились народными средствами: припарки, банки, горчичники, малиновый отвар.

– А праздники отмечали?

– Не отмечали даже военные события, например, прорыв блокады Ленинграда. Помню, как в школе разучивали гимн Советского Союза.

– Какое самое яркое печальное воспоминание военных лет?

– Когда горело родное село Вознесенье, а мы ничего не могли сделать.

Я часто пытаюсь представить себя на месте 34-летней мамы, которая осталась с четырьмя детьми и старенькой бабушкой. Я бы не справилась.

Листовки счастья

– Как узнали об окончании войны?

– По громкоговорителю за рекой объявили об окончании войны, и люди вышли на улицу, никто не мог усидеть дома от радости. Вдруг летит самолёт типа «кукурузника» и сбрасывает листовки. Все дороги были ими усыпаны. Народ стал их собирать, прочли, что война закончилась. Все были счастливы, обнимали друг друга. Мой отец отправился на митинг на другую сторону Свири.

Было радостно, но и печально, ведь наш дом сгорел, и нам негде было жить. Стали восстанавливать соседнюю избушку. Многие гибли от мин, оставленных врагами в печках, кастрюлях, рядом с игрушками. От взрыва такой мины пострадала моя мама и осталась инвалидом – с окончанием войны чёрные дни не закончились.

– Как сложилась ваша судьба после войны?

– В 1945 году в 15 лет я пошла на работу делопроизводителем в РОНО (районный отдел народного образования. – Прим. ред.). После войны в деревнях открывали школы, детские сады, библиотеки, клубы. Как и мечтала, поступила в педучилище. Затем училась в учительском институте в Петрозаводске. Преподавала историю, была директором в разных школах Карелии, посвятила школе и детям 50 лет жизни. Сейчас на пенсии.

– Тамара Андреевна, что вы можете пожелать нам, современным ребятам?

– Глядя на вас, радуюсь вашему счастливому детству. Хочется, чтобы вы никогда не испытали того, что пришлось испытать нам в тяжёлые годы войны.

Татьяна ЖОРОВА, отряд волонтёров «Омега», г. Костомукша

Фото из архива героини


Комментарии:

Leave a Reply